День цезарей  - Саймон Скэрроу

Истощенный виной за горечь в адрес Юлии и гневом за обман, которым его, словно ядовитым плющом, оплели Домиция и Нарцисс, он был даже не в силах что-либо ответить. Почему она не смогла, не изыскала способ как-то его уведомить? Почему не оставила письма, в котором все разъяснялось бы? Мутное головокружение сменилось тошнотой; впору было разблеваться. Он проглотил тяжелый ком в горле и открыл глаза.

– Убить бы вас двоих, прямо сейчас… Иного вы просто не заслуживаете.

Макрон с кивком потянул из ножен меч.

– А Луцию, интересно, это поможет? – язвительно спросил Нарцисс. – Юлия умерла, но он-то жив и нуждается в тебе, Катон. Твой единственный шанс спасти сына – это действовать с нами заодно. Ты знаешь, что это так.

Катон, стиснув кулаки, издал страдальческий стон.

Макронов меч с шелестом вышел из ножен; острие было уставлено прямо на Нарцисса.

– Давай прикончим этого склизкого гада и уйдем. Мальчонку мы как-нибудь сами разыщем. Чего бы оно нам ни стоило. Клянусь.

– И как же вы думаете искать его? – спросила Домиция. – Лично я понятия не имею, где его держат. Катон находится в розыске, и Паллас не успокоится, пока его не схватят, не выжмут из него признание, а затем казнят. Вы думаете, после этого Паллас проявит к мальчику милосердие? Если да, то вы его не знаете. Луций отправится вслед за тобой, Катон, не успеет день смениться ночью. Единственная для него надежда – это если вы окажете нам содействие в свержении Нерона и Палласа.

Держа на весу клинок, Макрон прорычал:

– Катон, одного твоего слова будет достаточно.

Префект молчал. А в следующую секунду все вздрогнули от его удара кулаком по кушетке.

– Они правы. О боги, прокляните их и упеките в самую глубокую пропасть Гадеса!.. Убери свой меч, Макрон.

– Что?

– Сунь меч в ножны. Сделай это, ради нашей с тобой дружбы.

После небольшого колебания центурион со скрежетом впихнул клинок в ножны.

Катон уставил палец в Нарцисса:

– Я помогу тебе. Сделаю все, что ты потребуешь. Но после того как я найду Луция, последует расплата.

Нарцисс сухо облизнул губы.

– Как скажешь. Только при этом не забывай, кто твои новые друзья и что они готовы сделать для тебя и для других сторонников нашего дела. Но в такой же мере они будут беспощадны к тому, кто представляет для нас угрозу. Помни об этом.

– Оставим этот тон, – примирительно сказала Домиция. – Что было, то было. А теперь мы все на одной стороне. Час поздний. Макрон, я велю приготовить тебе комнату.

– Здесь мы не останемся, – сказал Катон. – Мы возвращаемся в дом Семпрония.

– Это небезопасно, – Домиция нахмурилась.

– Может быть, но под одной крышей с ним я не останусь, – Катон кивнул в сторону Нарцисса. – К тому же он будет целее, если мы с Макроном сейчас уйдем.

Домиция с Нарциссом переглянулись; последний мимолетным кивком выразил согласие.

– Хорошо. Только прошу, Катон: из дома сенатора ни ногой и на глаза не показывайся. Ты же, Макрон, занимайся своими обычными делами, пока не получишь извещение. Когда настанет момент для удара, мы пошлем за вами. На подходе к дому сенатора будьте бдительны: вдруг за ним все еще следят. На кухне возьмете говяжью ляжку; сойдете за доставщиков. – Домиция встала и указала в сторону заднего выхода. – Ступайте.

Катон поднялся с кушетки, и вместе с другом они вышли в скудно освещенный коридор. Не оглядываясь, молча вышли на улицу и не разговаривали, пока не отдалились от дома заговорщиков.